Уважаемый читатель!
Поделись интересной новостью со своими друзьями в социальных сетях!

6 - Юлия Рожкова

8 - Елена Мертюкова

9 - Лариса Беляева

15 - Николай Иванов

17 - Валерий Шарипов

18 - Роза Шакенова

18 - Николай Дроздецкий

20 - Жадыра Канафина

25 - Танат Сугурбаев

26 - Кайролла Муканов

29 - Бакытжан Дуйсенова

29 - Закиржан Мамлютов

ГлавнаяОбщество ⇒ Мой дедушка

Мой дедушка

Я помню свое детство отрывками, какими-то слайдами из прошлого, обрывочными, поступающими в избирательном порядке. Образ дедушки постоянно окружал детей нашего дома – его внуков, ни один из которых не застал его в живых. Мы знали его только по фотографиям, по рассказам, слушали редкие записи голоса.


Я не знаю, повезло ли мне больше всех остальных внуков и внучек, если это можно назвать везением, что я родилась старшей и первой вскоре после смерти дедушки. Должно быть, еще свежа была память, и всю тоску по нему вложили в любовь ко мне. Меня нянчили мои тети и дядя, меня баловала бабушка, долгое время я купалась «в лучах славы» дедушки, даже после рождения моего брата, который больше походил на отцовскую родню. У меня были дедушкины ямочки и его родинка с левой стороны переносицы – знаки отличия. Даже мое имя было необычным. Я была героиней дедушкиного романа «Ақ шағыл». Это потом почти все последующие внуки получили имена героев дедушкиных произведений.
Мой дядя сейчас так редко берет в руки домбру, а когда-то он мог подряд играть кюи, задумчиво, молча, и мне разрешалось при этом присутствовать. Сейчас я думаю, что это было уникальным порывом души – научиться играть на домбре и через нее выплакивать свои чувства. Так, когда я слышу сейчас кюи Курмангазы, они как-то вплетаются в одну мелодию далекого забытого детства. Очень жаль, что дядя забросил домбру и дети его не знают об этой грани его личности.
Моя бабушка построила свою жизнь таким образом, чтобы сохранить шанырак, сохранить дедушкино наследие, и всю себя она посвятила его творчеству и детям. Когда я была помладше, в ее румынском шифоньере с красивыми деревянными дверями висели дедушкины галстуки и рубашки со смешными, длинными треугольными воротниками. Мне разрешали иногда печатать на дедушкиной печатной машинке. У бабушки на зеркале стояли дедушкины часы, дедушкин роговый кубок (подарок), за стеклом в серванте несколько красивых фигур. На журнальном столике в зале стояла тяжелая цветная стеклянная пепельница. Она сохранила даже спички, которыми пользовался мой дед. И таких мелочей было множество.     
Конечно же, одним из первых, наиболее ярких моих воспоминаний является песня «Менің Қазақстаным». Тогда она не была национальным гимном, и я была совсем еще малышкой, чтобы понять охват всенародной любви. Бабушка научила меня этой песне и сама часто пела ее детям. Насколько я помню, все дети нашего семейства знали ее наизусть. Должно быть, бабушке становилось теплее на сердце, что вот появились ростки нового поколения, в которых продолжает течь кровь ее любимого мужа, и ей приятно было слышать пение маленького ребенка. Упоминание песни «Менің Қазақстаным» в воспоминаниях и мемуарах других людей, помимо знающей историю ее создания бабушки и однокашников дедушки, конечно, сейчас уже кажется своего рода маркетинговым шагом: «Посмотрите на меня, я причастен к государственному гимну!» Но я не могу об этом не написать. Для меня, как, наверное, и для остальных внуков, эта песня в первую очередь своя и родная, как портрет дедушки, сотканный бабушкой вручную и висящий на стене, как его домбра, заботливо хранящаяся в чехле, как его пишущая машинка, как его книги, его одежда, его фотографии. Возможно, если бы он был автором текста большего количества песен, «Менің Қазақстаным» не выделялась бы так. К примеру, я выяснила про существование «Бейбіт күн тілегі» гораздо позже.
Моя бабушка вообще уникальная женщина. У них с дедушкой получилась совершенно волшебная «лавстори», на фоне которой современные страсти начинают казаться подделкой и не выдерживают сравнения. О такой любви пишут книги.
Мы росли, особо ничем не выделяясь среди остальных детей. Двор у нас был писательский, многие соседи были детьми или внуками писателей. В моей школе собралась плеяда внуков интеллигенции, почти в каждом классе были внуки писателей, академиков, ученых, депутатов, просто каких-то известных людей. Это сложилось не специально, само собой.
Сейчас, когда я веду своего старшего сына в казахский класс школы, мне хочется, чтобы он владел языком настолько, чтобы мог выражать свои мысли и чувства. Возможно, когда-нибудь во взрослом возрасте ему захочется это сделать. Чтобы мог понимать слова песен и терме, пословиц и поговорок, чтобы мог наслаждаться казахской музыкой и чувствовать гордость за свою историю, за свой народ. Все это даст ему опору, причастность к чему-то большому, древнему, несущему память предков, то, в чем иногда остро и отчаянно нуждается человек, оказавшийся в одиночестве. Вместе с тем мне не хочется, чтобы в школе его знали как правнука автора гимна. Даже не потому, что это не его заслуга и как-то характеризует с положительной стороны. Мне кажется, что не оценят, не поймут и все сведут к поверхностным литературным вечерам, где будут читать стихи не самым лучшим образом, где будут кричать о патриотизме, где будут вославлять еще один государственный символ, и пройдут мимо творчества в угоду каким-то имиджевым и показушным вещам. Быть может, это довольно суровая и несправедливая оценка, но, честно говоря, я очень редко или практически никогда не встречала еще людей в моем окружении, кто бы по достоинству оценил творчество моего дедушки или высказал нормальное к этому отношение. Более личным для меня является вопрос, насколько лучше станет отношение к моему сыну и насколько ему самому это знание окружающих поможет найти себя.
Этот вопрос красной нитью проходит через всю мою жизнь. Каково это – быть внучкой поэта и писателя, известного человека? Я думаю, что детям в этом отношении проще, это их папа в первую очередь и только во вторую – поэт и писатель. Мы даже не видели его никогда. Казалось бы, весьма формальная привязанность, учитывая, что особой одаренности никто из нас никогда не выказывал. Мы слушаем истории про дедушкины розыгрыши и понимаем, что у него было отменное чувство юмора. Слушаем истории его друзей и понимаем, насколько он был грандиозной личностью, если его дружбу ценили и принимали настоящие мужчины. Вот мы с мамой в Лондоне зашли в морской музей, и мама, показывая на прибор для азбуки Морзе, говорит, что дедушка умел ею пользоваться. И из таких ниточек складывается его портрет, местами даже мифический и легендарный.
Но самое сложное, что от этой атмосферы писательства в бабушкином доме, который был центром нашего общения, невозможно просто так избавиться. Литературные вечера, гости в доме, передачи, статьи, книги, мы волей- неволей росли в их окружении. Мне стоило больших усилий привести в равновесие собственное к этому отношение.
Вся эта болтанка с проблемой выбора жизненного пути, а затем и правильного выбора спутника жизни в первую очередь зависит от постижения самого себя. Человеческие эмоции – это основная составляющая женщины, а спокойная уверенность в своем выборе, своем мнении – больше мужская. Если бы дедушка был жив, я думаю, он мог бы одним словом и даже своим присутствием направить, заземлить, успокоить, объяснить. Мне казалось, что был бы дедушка жив, возможно, мы были бы более устойчивыми, более цельными.
Мне очень непросто было разграничить свою обыкновенную человеческую сущность с ее недостатками, физиологией, психологическими увертками и каким-то особенным состоянием своей души, которое иногда возникает внутри. Мне было сложно прийти к пониманию необходимости разделения этих двух природ. Мама, конечно, очень старалась вложить в нас с братом лучшее, что, на ее взгляд, есть в творческом мире. Она много разговаривала с нами, читала нам, а потом и покупала или предлагала книги, находила какую-то музыку. Сейчас понимаю, что мы многого не понимали, частенько были туповаты, ограниченны и стереотипны. Мы были дружны с братом, но, как мне кажется, проблем с самоидентификацией себя в качестве внука известного поэта у него не было никогда. В своей мужской практичности этот вопрос наверняка у него даже и не возникал. У меня же все сплелось в клубок возрастных комплексов, напускной элитарности и одновременного сомнения.
Я дико страдала после школы, попав в обыкновенную группу казахского отделения в своем университете. Я тогда не понимала, что можно иметь разные взгляды и разные точки зрения и оставаться друзьями, что можно не читать Мураками и быть умным человеком, а можно цитировать Омара Хайяма и быть подлецом, что можно не разбираться в музыке или кино, но быть надежным другом. В общем, какой-то набор стандартных подходов был разгромлен совершенно разным уровнем развития сокурсников, среди которых чаще всего дома Шопенгауэра читали только для учебы и только несколько человек из всего потока. Мне очень хотелось выделиться, тогда я еще не знала, что и так выделялась, можно было успокоиться и исключить из общения 90 процентов нежелательных людей и чувствовать себя в своей тарелке. В университетские годы у меня иногда возникало желание доказать, что я ничем не хуже сверстников. Возможно, так оно и было, но вот эта моя литературная интеллигентность вкупе с упоминанием имени дедушки играла не в мою пользу. Простота моего поведения делала меня мишенью для самоутверждения иногда парней, иногда девушек, чаще всего это было латентно, но очень остро мной воспринималось, с чем, к сожалению, я ничего особо не могла поделать. Оставалось усиленно делать вид и продолжать выделяться.
Тогда я не понимала, что свои люди не появляются просто так, в толпе, а если появляются, то их надо держать и беречь. Я не понимала, что надо воспринимать как данность, что большинство людей из моего окружения просто не понимают половину тех вещей, которые меня волнуют. При этом оставшаяся половина этих вещей не стоила моего внимания. Если бы мой дедушка был жив, он бы показал мне шаблонность и ненужность моей бесконечной депрессии по поводу несовершенства мира. Рефлексию бесцельно прожитых лет заменило бы понимание, что все, чего я так хочу, придет со временем и нужно лишь дождаться.
Позже я узнала, что люди получают удовольствие от унижения более слабых, особенно если в них есть что-то хорошее. Посредственности имеют тонкий нюх на любые зачатки самоидентификации и пытаются этому помешать. Если бы мой дедушка был жив, он бы подсказал мне, что нужно защищать себя, свой мир, свой выбор, и ни при каких обстоятельствах не сдаваться. Он бы подсказал мне, что не обязательно всегда стараться быть хорошей, если есть лучшая возможность – быть собой. И никогда, ни в коем случае не заменять настоящие вещи на подделку. Он бы сказал мне, что черное всегда перекрашивают в белое.
Со временем я как-то перестала обращать на этот факт моей биографии внимание и даже старалась об этом не упоминать лишний раз. Вместе с тем я открыла для себя часть своей души, которая иногда бывает очень вдохновенной. В первый раз уехав надолго и далеко на учебу в другую страну, в моменты творческого прилива я начинала писать какую-нибудь простую историю о своих чувствах и ощущениях. Возможно, так стала проявляться какая-то маленькая частичка дедушкиных генов.
Пару лет назад мы разговаривали с одним знакомым, и он поведал мне историю о своей семье, о том, что дядя его был одним из тех, кто писал конституцию их государства, а его отец всю жизнь проработал пилотом грузовых самолетов, и как он в угоду деду пошел учиться на юридический факультет. Узнав, что мой дедушка написал слова государственного гимна и является известным поэтом, он выразил такое искреннее уважение, что для меня это стало открытием и хорошим уроком. Я пришла к тому, что можно и естественно испытывать гордость за свою семью и в этом нет ничего необычного.
Довольно много времени потребовалось на то, чтобы разделить себя, как обычного человека, и незримое дедушкино присутствие в жизни всех его потомков. Я до сих пор двигаюсь в этом направлении. Да, я совершенно обычный и местами посредственный человек в своих мечтах и желаниях. Иногда я совершенно невыносима в своей прямоте, иногда в своей обтекаемости. Я совершенно обыкновенным образом занимаюсь бытовыми делами, ломаю голову над вопросами воспитания детей, борюсь со своими недостатками. При этом иногда ярче, иногда глуше, иногда по-другому воспринимаю события и вещи. Самое главное, что я поняла: моя жизнь и мой выбор не отражаются на том отдельном и большом достоянии, которое мой дедушка оставил после себя. Это достояние не только всей нашей семьи, но всего нашего народа, и оно найдет отклик в сердцах и умах избранных людей и будет жить и процветать. Мне не приходится больше винить себя за неудачи или недостатки, нет нужды пытаться доказать, что я его достойна, мне не нужна оценка окружающих, для меня это просто такой же факт, как существование солнца, и мы греемся в его лучах. В конце концов я ничем не выделяюсь среди остальных, таких же ищущих свою дорогу.
Мне нравятся люди. Я люблю с ними разговаривать. В нашей стране такое внимание воспринимается неоднозначно, поэтому приходится умерять свой пыл. Я радуюсь, когда встречаю необычных людей. Как-то в самолете одна женщина рассказала мне историю своего воссоединения с родной сестрой спустя много лет через программу «Жди меня», показывала фотографии. Если хотите меня порадовать, расскажите интересную историю, потешьте мою слабость.
Много лет мне было сложно связать воедино все эти полеты в облаках и реальную жизнь, приходилось качаться из стороны в сторону. Сейчас я стала гораздо более устойчивой, в чем, конечно, не последнюю роль сыграл мой муж, несмотря на излишнюю категоричность некоторых его суждений. Я думаю, что выбор правильного партнера предопределяет счастливую жизнь постольку, поскольку это дает возможность раскрыться потенциалу, который бы угас в зачатках в постоянной борьбе за личное пространство. Если бы мой дедушка был жив, он бы рассказал мне, как прекрасно проживать обычную, спокойную человеческую жизнь, полную всех оттенков желаний. Он бы показал мне, как глубоко можно любить своих детей такими, какими их создала природа. Он бы показал, что все люди заслуживают счастья.
Я понимаю, что словами дедушки говорят его стихи, его поэмы и его проза. Я понимаю, что гуманизм его философии способны постичь немногие. Там, где уровень владения казахским языком мне позволяет, я, бывает, начинаю что-нибудь читать. Так, например, мое отношение к Великой Отечественной войне – это поэма «Келін», это отрывки в исполнении Улжан Пармашқызы на радио из поэмы «Қыранқия» про Бауыржана Момышулы, это «Экелер мен аѕалар». Кюи Курмангазы – это «Күй кітабы». Честно говоря, я надеюсь, что в моей жизни наступил спокойный этап созидания и мне предстоит еще открывать новое для себя в его книгах.
В моей жизни дедушка грандиозен тем, что он был. Он продолжает существовать в отголосках своего творчества, в том, что я пишу, пусть и пустяковые вещи, в ямочках на щеках моих детей и в моем взгляде на многие вопросы вокруг. Это мое особое внутреннее достояние, потенциал роста для меня самой в первую очередь. Я верю и надеюсь, что этот потенциал будет раскрываться. Я думаю, что мой дедушка мной бы гордился. Просто потому, что я есть.

 

Справка

30 ноября исполнится 80 лет Жумекену Нажимеденову – поэту, автору действующего гимна Республики Казахстан. Родился 28 ноября 1935 года в местечке Ашак Курмангазинского района Атырауской области. Воспитывал Жумекена дед по отцовской линии. Именно он привил мальчику любовь к слову, к родной истории и народным традициям. Он рассказал ему о своих славных предках – знаменитом жырау Картпанбете (прадед в шестом колене) и его сестре Косуан (родной матери Махамбета Утемисова).
Песня «Мой Казахстан» была написана в самом начале его творческого пути в возрасте 21 года. 11 января 2006 года эта песня впервые зазвучала в качестве Государственного гимна страны в торжественный момент вступления Нурсултана Назарбаева в должность Президента Казахстана.

Талжибек МУХАНБЕТКАЛИЕВА,

внучка Жумекена Нажимеденова




Искать похожие статьи:

Оставьте свои комментарии